переехали ----> http://deception.roleforum.ru/

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » переехали ----> http://deception.roleforum.ru/ » Вне сюжета » "Отрекшийся единожды от Веры, никогда не войдет во врата Господа"(с)


"Отрекшийся единожды от Веры, никогда не войдет во врата Господа"(с)

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники: Себастьян, Селеста

Время/Место: отыгрыш прошлого. Время\место - неизвестны. Около пяти лет назад. Предположительно подвал или ритуальная комната.

Кратное описание:
Заключение договора между демоном и человеком. Раскрытие тайны того, что же произошло пять лет назад.

0

2

Так тяжело дышать. Настолько тяжело, что, кажется, ты уже и вовсе неспособен это делает. Те редкие вдохи, что все еще способен сделать измученный организм, надеясь заполучить хоть каплю воздуха, не приносят толком ничего кроме ощущения сырости и запаха плесени. Это давит, от этого дышать еще труднее, каждый выдох, а затем и вдох, дается все труднее. Постепенно ты понимаешь, что больше не хочешь дышать, но твое тело предательски продолжает тщетные порывы, в то время как ты понимаешь всю безысходность своего положения. Ты уже не ищешь способа выбраться, ты уже неспособен думать. Ты вообще ничего не можешь сделать. Каждая минуты равносильна вечности, в то время как ты не знаешь, сколько времени уже повел в этом месте. Да и что это, собственно, за место? Это невозможно понять. Вокруг лишь сырость и кромешная темнота. И тишина. Лишь изредка слышишь то, как капли воды падают на, как уже стало понятно, твердый каменный пол. И редкое обрывистое дыхание, которые постепенно перерастает в кашель, что с каждой минутой становится все более глухим  и сухим. Во рту чувствуется привкус крови. Эта жидкость, что имеет вкус железа и еще чего-то неизвестного ей, отчетливо отдает чуть ли не до самого желудка. Ты ничего не видишь, но понимаешь, что эта красная липкая жидкость есть и на твоих руках, и на шее, и на других частях тела. Но это не страшно, ну что Вы. Страшно то, что ты не понимаешь, откуда все это взялось вовсе. Да и вообще, жив ли ты еще? На этот вопрос тебе никто не ответит. Даже ты сам –  понимание происходящего и отравляющий запах плесени, кажется, влияет на разум, делая его мутным, что спасает, как ты потом начинаешь догадываться.  И ты больше не можешь ни плакать, ни кричать. Ты уже даже перестал бояться. Постепенно, кажется, что тело больше не нуждается ни в чем, в то время как чувства тебя и вовсе покидают. Если еще недавно на лице была истерика, то сейчас лишь смирение и то выражение, что ничего вовсе и не выражает.
Все кончилось так быстро. Неужели это…конец? Одна из тех немногих мыслей, которая еще способна проникнуть в голову и вызвать в тебе хоть какое-то желание. Из простого вопроса ты все же осознаешь, что ты еще жив. Об этом говорит и быль, и все те же звуки, и необъяснимое желание жить.
Но вот  ты слышишь скрип, что внезапно прерывает всю тишину. Тебе он кажется безумно громким, ибо уши уже давно отвыкли от такого понятия, как «Звук». Кажется, это была дверь. Ты не можешь сказать точнее, ибо глаза прищурились из-за резкого «Удара» света, от которого ты также отвык. Дальше чувствуешь, что тебя куда понесли, но сознание больше не может контролировать происходящее – слишком резко и не надолго вернулись все те чувства, которых в течении «Вечности» ты был лишен. И вот опять – темнота. Лишь приглушенные, кажется, свечи, что создают слабые тени на непонятных людских силуэтах. В ушах раздается тихий шепот, в то время как спину пронзает резкая боль, словно ее и вовсе решили прожечь насквозь. И все. Сознание тебя окончательно покидает, ты «отключаешься».
  Все? Селеста открыла глаза, однако ничего не увидела. И не чувствовала. Создавалось такое впечатление, что она висела в прострации, где невозможно даже пошевелиться. Так выглядит смерть? Судорожно подумала девушка, все же стараясь сделать хоть какое-то движение. Но тщетно. Но.. еще рано. Еще слишком рано! Я даже не знаю, кто виноват. Я не знаю, почему это произошло. Я не знаю, что случилось с Ними. Я ..не могу уйти так рано, ничего не решив. Даже не успеть наказать тех, кто виновен.
Понимаешь, что изнутри тебя колотит. Но это не радость, это не блаженство. Это страх в помеси толи с ненавистью, толи злостью, толи отчаянием. Ничего, я ничего не успела. Не хочу, не хочу умирать! Мысли, что раз за разом крутятся в голове, отчего еще сильнее понимаешь то, что все безнадежно. Если бы была хоть какая-то возможность выяснить, хоть какой-то проблеск и шанс, девочка бы им воспользовалась. Лишь выжить и выяснить. Она больше ничего не желала. Но разве можно требовать невозможного? Особенно, когда ты уже "умер".

0

3

Пересекать расстояние, взрезая ветряным клинком окружающее пространство, проникать в каждую молекулу земли, воздуха и воды, делая их частью себя и тут же растворяясь в потоках материи… Если бы кто-то спросил его, почему он так давно отверг мгновенное перемещение без видимой веской причины, и он соизволил ответить правду, ответ нашелся бы легко: ощущение власти над собой и миром иногда продолжает будоражит кровь, а чувствование вращающегося голубого шарика, подчиняющегося силе притяжения звезд и планет, стоило гораздо большего, чем экономия времени. Ориентировался же демон вовсе не на слабые призрачные маячки предметов, здесь грубость и осязаемость была уж вовсе ни к чему, но на нечто более интересное – человеческие эмоции. Ведь именно по этой, ставшей не очень понятной для собратьев, причине были распахнуты тяжеловесные врата Ада и изошел дух – не душа вовсе,  жаждущий чего-то более захватывающего, чем просто лицезрение мук людей. И вот сейчас, по крупицам улавливая исходящую со всех сторон боль душевную, он словно плыл по волнам, избегая привычного измерения, - все для того, чтобы… А вы верите в судьбу? Он не верил, но место случайностям определял очень четко. Иногда может повезти, иногда действительно везет;  все, что интересует ненасытную жажду поиска, - это пополнение коллекции, не более и не менее.
Каким-то удивительным образом умудриться поморщиться, даже не принимая никакой конкретной формы, бестелесно; видимо, все же смотрелось бы забавно. Ничего, совершенно ничего такого, от чего можно было бы оттолкнуться: страх, отчаяние, животный ужас – все знакомо, все не в меру, все удивительно приелось, хотя…
Слабый, совсем слабый голосок, почти не слышен, но наполнен тем редким сочетанием чувств, которые называют истинной волей к жизни: без условий и жалких условностей, отбросив прежние устои и никому не нужную мораль, цепляясь за призрачное выживание когтями и зубами. Еще не очень верится, что это чувства ребенка, девочки. Он пока не собирается определять, куда попал и каким образом, кто именно находится перед ним, главное -  подойти ближе, не обнаруживая себя, прислушаться внимательней, рассмотреть и, может быть, даже решить исход разворачивающейся перед ним драмы. Эти банальные спектакли – лишь для людей, его не интересуют в принципе, но возможность узнать что-то новенькое будоражит то, что в смертных зовется кровью.
Неясным облаком приблизиться – не заметит, не увидит, но ощутит по-своему, для него это не столь важно. Приобретая форму, демон неспешно разбирает по оттенкам поток привлекших его мыслей, неторопливо наслаждаясь: ему некуда спешить, а она может и подождать. Такое понятие, как время, право же, слишком сильно преувеличивают.
- Подобают ли мечты о мести тому, кто вскоре собирается предстать пред ликом Господа?.. – вопрос глубоким тихим голосом задается  будто походя, но суженные зрачки пристально обводят овал детского личика. Способность видеть в кромешной темноте, прерываемой лишь неровными подрагивающими огоньками свечей, безусловно, полезна.  Какая разница, где он находится, главное – присутствие на грани смерти человека, исполненного сильным духом. О, это состояние частенько играет злые шутки, завладев хозяином: согласиться на что угодно, чтобы спастись, протянуть руку хоть ангелу, хоть – усмешка раздвигает губы, приподнимая их уголки – дьяволу. Решать же в конце только ему, в исключительно редких случаях – им обоим. 
Ответь же мне, чистая душа. Твое сияние слишком притягательно, чтобы пройти мимо. 

0

4

Она уже и не надеялась что-либо увидеть. Рано или поздно ведь приходит понимание того, что все равно ничего не увидишь. Наступает момент, когда уже не стоит надеяться на тело и те его ощущения, к которым ты так привык. Стоит лишь надеяться на то, что внутри. Надеяться, надеяться… как банально и скучно звучит это слово. Оно скорее создает понимание того, что все безнадежно, нежели возможность выбраться из ямы, в которую ты попал. Именно поэтому Селесла более не надеялась. Нет ни смысла, ни желания, ни сил полагаться на что-то несуществующее. Сила Веры и чудеса, на которые та была способна, стоит оставить для маленьких детей. Пусть они растут, безукоризненно доверяя всему, что им говорят и хотят вбить в голову. Однако в момент, когда кроме той самой Веры ничего не станется, они, может быть, и поймут всю ее ненужность. Но поможет ли это им? Кто знает. Меньше всего стоит об этом думать именно сейчас, когда ты и сам находишься в том положении, что выбирать не приходится. Да и это ведь сама смерть, не так ли? Разве не так она выглядит – пусто, темно, тихо. Ее ведь именно так и описывают. Но где тогда Рай, где Ад, где Великий Судья, что рассудит? После смерти наступает пустота. Нет ничего, никого. В это приходится поверить, от чего становится до такой степени обидно, что хочется послать все к чертовой матери. Все, чем ты жил, исчезло и, как оказывается, не имеет смысла вовсе. Что ты сделал, сделал ли вообще что-либо, был ли достойным  - даже это не играет роли?
Девочка вновь закрыла глаза, нежилая видеть даже ту тьму, что царила вокруг нее. Она была ей противна, ненавистна. Это «Ничего» заставляло понимать то, что ты не видел раньше, а точнее понимать «Ничего в ничего». А ты, чего ты хочешь? Все еще желаешь вернуться. Так и не завершив то, из-за чего ты умер. Так просто уйти. Оставить их без ответа, простить унесенные чужие и свою собственную жизнь? Они не имеют права. Они не могут, не должны этого делать. Отбирать то единственное, что есть у человека. А ведь уже свершилось. В итоге те, кто виновен, остаются безнаказанными, в то время как ты и вовсе перестаешь существовать. По чей-то воле, но не судьбе. Не по грехам – ведь даже совершить зло ты не успел. Тогда за что судить, да и судить ли вовсе?
В то время, как мысли становятся все более мрачными и постепенно перестают нести в себе смысл, смешиваются, теряют всякую логическую последовательность ты не в силах двинуться продолжаешь «висеть» в пустоте. Ты знаешь, что еще можешь что-то сказать. Знаешь, что то единственное, на что ты способен, это речь. Но что сказать? Кому? Какой смысл? Никто не услышит, да и ты попросту не знаешь, что говорить. О чем.
Но происходит «чудо» - ты слышишь. Не просто звуки, хотя ты и тем был бы безумно рад. Ты слышишь голос, настоящий, «человеческий». Он, кажется, обращается к тебе, в то время как ты уже и вовсе перестал верить в то, что твои мысли услышат. Такой отчетливый, но при этом негромкий, не суровый. Этот голос кажется мелодичным и спокойным, в нем не читается никаких яростных эмоций. Он просто задает тебе вопрос. Тот, которого ты и вовсе не ожидаешь. Ты теперь точно понимаешь, что не один. А это подает все ту же жалкую Надежду на то, что еще не конец. Ты не умер. Ты можешь хоть что-то изменить. Говорил ли сейчас Сам Господь – этого девочка не знала. Да и не суть важно. Ведь если Он все же от нее отвернулся, ты заговоришь со всеми, кто еще тебя не покинул.
Месть. Оправдана ли она, если Сам Господь создал это чувство? Он позволил ему проникнуть в человеческие сердца и заполонить души.  Эта эмоция остается даже тогда, когда все остальные покидают тебя. Месть несет в себе жизнь, смысл, не отрицая твое существование. Грех ли думать о ней?
-Не Сам ли Господь допустил думать об этом умирающему человеку, – губы словно сами дрогнули чтобы ответить, в то время как голос более не выражал ни радости, ни обиды. Он просто говорил, преображал мысли. Внутри же ты чувствуешь, что тобой овладевает что-то странное. То, что еще минуту назад в тебе угасло. Ты понимаешь, что тебя слушают. И не суть важно услышать ответ. Ведь что если это и есть Великий Суд? Однако стал бы Сам Господь задавать подобные вопросы?
Пока у него есть мечта, это не является преступлением.

0

5

Одно и то же. На протяжении веков ничего не меняется, верно? Возлюбленные создания, не понимавшие дарованные им перед лицом Господа привилегии, очень слабые, но созданные такими, чтобы найти могущество внутри самого себя, предавали саму мысль о Творце, едва им казалось, что их оставили одних. Где же тогда все велеречивые рассуждения святош о праведности жизни и смерти, о смирении, о преклонении перед тем путем, что избран был для человечества – такой удобный и простой, словно действительно стадо выводили на пастбище. Где аромат ладана и неясный шепот молящегося, благоговейно готовящегося к самой важной встрече, венчающей жизнь? На поверку оказывалось, что чаще всего любым представителем рода человеческого овладевает банальный ужас перед завершением никчемного существования: именно те, кто прожил годы, ничем не выделяясь, не сделав ничего для близких или вовсе незнакомых, яростней всего доказывали право подзадержаться в опостылевшем им уже мире подольше просто потому, что маялись неизвестностью дальнейшего. Он довольно насмотрелся на последние минуты таких глупцов, чтобы воспылать желанием присутствовать при подобном снова. И крайне редкие отходы в «мир иной» истинных праведников могли привлечь кого угодно, только не демона.
Желание жить присуще любому, но вот причина для таких мыслей не всегда вызывала уважение. Здесь и сейчас – стоило присмотреться внимательней. Дитя перед ним не плакало, не умоляло спасти, ни даже не молча и окостенело лежало в предчувствии худшего   и тупом осознании его неизбежности, но отвечало на заинтересовавший его вопрос так четко, как только могло. В человеческой манере, конечно, но за это ли винить? Естественно, что смертные, оказавшись на грани запредельного отчаяния станут искать помощи везде,  его же голос – и он был уверен в этом – оставался той тоненькой ниточкой, что поддерживал огонек разума в ребенке. Вопрос о том, продолжать ли беседу и позволить ли ей зайти дальше, не стоял: он Уже позволил себе гораздо больше, чем обычно.
Ты видишь это? Конечно, видишь. И, позволь сказать, что мотивы Твои мне чаще непонятны, хотя догадаться о них каждый раз не так, вероятно, сложно. Но я – та сила, что не приемлет смирения, а потому…
Ему нравилось иногда вести мысленные воображаемые разговоры с Богом, не ожидая, конечно, ответа. Отнюдь не молитва, но и не вызов – приглашение понаблюдать за происходящим в мире с его стороны, отказавшись даже от намека на проявление положительных эмоций в отношении управляемых искусными руками марионеток. Люди сами были виноваты в том, что он к ним так относился. Мало позволить человеку самому решать свою судьбу, нужно решить, достоин ли он этой привилегии, а это почти в любом случае оказывалось пустой тратой времени. Вот и сейчас.
Посмотрим, стоит ли с тобой играть, чистая душа.
- Так, по-твоему, и чувство мести создано им?.. Не думаю, что Бог вкладывал в это именно такой смысл, однако точно сказать не могу, ведь я не Он. Скорее, - хитрую усмешку не убрать с уст, она только ширится с полупризнанием, которое, по сути, определяет все, - наоборот.
Небольшая пауза перед следующими словами. Просто для того, чтобы справиться с собой и любопытством на реакцию лежащей перед ним девочки: кК отреагирует она, бесспорно обладая ясным умом, на подобные слова?
- Ты хочешь жить, не так ли? – простой вопрос, но подумай, прежде чем ответить. Даже если еще мгновение назад все казалось предельно понятным. – Но выбраться самой тебе никто не даст. Господь оставил одну из своих овец, отошел в сторону, распахнул объятья для предстоящей встречи уже там, за порогом смерти. Однако, - с особенным выражением произнести фразу, делая ударение на каждом слове, - насколько сильно ты хочешь жить?

0

6

У человека столь низкие потребности для жизни. Им нужно так мало, чтобы почувствовать себя счастливыми. И что же к этому относилось? Ничего духовного, лишь материя, что приносит удовлетворение и пользу физическим потребностям. Это и нужды инстинктов, и низкие желания, и эгоизм, и деньги. Последнее – особенно важное в человеческом мире. Нет, пожалуй, даже самое важное. Эти жалкие кусочки бумаги или железа влияли на всех без исключения. Даже те, кто должен был бороться со столь невысокими моральными устоями в итоге склонились перед ними, ища удовлетворения лишь в том, чтобы держать их у себя в руках. Много ли вы видели священников, что соблюдали все то, что они обещали? Много ли вы видели добросовестных полицейских и медиков? Нет, это лишь единичные случаи. Остальные же стремились за чем-то своим, мелким и ничтожным. И не важно, что происходит вокруг. Даже женщины научились продавать то немногое, что у них было – любовь. Единственное различие, что было между всеми этими низостями, так это обстоятельства. Кто-то был обделен Богом, в то время как другие лишь приобретали все большую скупость, им всегда было мало. Не только денег, нет. Не хватать может чего угодно.
А чего не хватало Селесте? Она никогда над этим не задумывалась, ей было это не важно и не нужно. Единственное, чего она желала все это время, так это того, чтобы дорогие ей люди всегда были рядом. Конечно, она была избалованной, привередливой, наглой, ибо тоже попала под влияние денег. Однако предоставь ей выбор между этой медью и любовью, она, не раздумывая, выбрала бы второе. Теперь же даже это единственное желание, жить среди любимых, было неосуществимым. Их попросту не было в живых. А ведь все могло бы быть иначе, если бы не чей-то злой помысел, что отнял у ребенка мечту. А какой смысл тогда жить? В чем цель столь пустого существования, когда ты даже ничего не желаешь?
Незнакомец, казалось, видел все рассуждения насквозь, задавая именно те вопросы, ответы на которые искала и сама девочка. Хочу ли я жить? То, что заняло все ее размышления. Теперь Селеста точно знала, что она не одна. И было не важно, Бог ли разговаривает с ней, либо сам дьявол. Даже если второе – пусть, именно он услышал. Услышал то, о чем она даже не мечтала, практически отчаявшись и стремясь все же приблизиться к Создателю, когда все нити, как одна, порвались. 
А ведь там, на Небесах, она наверняка встретит своих родителей. Они непременно станут одним целым, всем будет хорошо и светло, но… она не готова была простить того, что все это будет после жизни. Как она явится к Ним, не наказав виновных? Нет, девочка не простит себя, да и они ее, наверняка, тоже. А что, если этой встречи не будет? Тогда все будет еще более напрасным – нет ничего, что бы она завершилась. Ни одной попытки. Так просто взять и умереть? Нет, я не могу. Я не хочу. Даже если там меня ждет Сам Господь, я не желаю. Девочка приоткрыла глаза, хоть это не принесло особого толку – темнота все еще была вокруг. Она досаждала еще больше, чем это было раньше, однако теперь казалось, что кто-то смотрит. Теперь бесконечность не такая пустая, как казалось ей раньше.
-Я, - светловолосая чуть прикусила губу, начав говорить. А что я? Ели я попаду к Богу, то буду ли рада? Будет ли мне что сказать ему? Нужно ли это Ему самому? Неожиданная мысль, что заставила на несколько секунд замолчать.- не знаю, насколько сильно мое желание жить. В мире наверняка найдутся те, кто не желает умирать гораздо больше, чем я. Не хочу утверждать то, чего сама не знаю. Однако не вижу смысла находиться Там. Никто не заметит, это ничего, совершено ничего не принесет. Даже спокойствия. И самое страшное то, что это, в отличие от земной жизни, длится вечность. На небесах меня не ожидании ничего, кроме вечности. Кажется, так нам твердят уста Библии. Блаженная вечность, счастье, единство. Рай. Но будет ли он Раем, когда тебе в тягость, когда тебя тянет обратно? Значит, я все же желаю жить, или? Теперь девочка вновь замолкла, словно совершенно запутавшись в своих мыслях, однако неожиданно для самой себя решилась спросить. – Что же привело Вас сюда, коли Вы не Бог, и даже не его подчиненный?

0

7

Тот темный сгусток, в форме которого было так удобно передвигаться, бросая вызов пространству, понемногу отрицался, обретая неясные еще очертания человеческой фигуры. Конечно, это был не истинный его облик, не совсем настоящий, стоит признать, но близкий к выражению того, что плескалось внутри суррогата, заменявшего демону душу. Ведь отвергнутые Богом не могут нести в себе  Его величайший подарок, не так ли? Какая ирония: принять образ и подобие Всевышнего, не получив при этом более ничего. Кроме возможности ходить между его несчастными созданиями, обманывая всем видом, втираясь в доверие, подходя настолько близко, что чувствительные к истинной сущности животные начинали  беспокойно выть и озираться по сторонам – это было преодолено, конечно, чуть позже.
Но люди… Люди не подозревали ничего. Смотрели лишь на границы, очерчивающие пространство возле них, отталкивавшие воздух, только потому, что их собеседник был похож на любого другого смертного и не лишен приятной наружности, были готовы открыться. Вот только удар следовал отнюдь не всегда, даже если его и интересовала эта дышащая мишень – обыденность, одинаковость он считал гораздо худшими своими врагами, чем до колик успевших надоесть служителей света. Ангелы… Чуть ли не искренне улыбнуться – так, чтобы все его окружающее с израненной девочкой в придачу застыло, покрылось ледяной изморозью, а затем разбить вдребезги без сожалений. Наверное, эти вечно благостные существа оставались единственными, кто мог вывести его из равновесия. О нет, вовсе не по причине, о которой могли бы подумать верующие, или даже сами крылатые посланники небес.
Раздражение. Скрип зубов, так что чуть ли не крошатся острые клыки, рассекает напряженную тишину. Где та невинность, которую они так рьяно проповедовали, что до сих пор удавалось дурачить наивных бедняг? Зачем врата в Царство Божие, открывающиеся безгрешным, если помощь-то требуется именно сейчас? Где хоть один из приспешников Всевидящего – смотрите, ведь здесь умирает ребенок!.. Чуть ли не театральным жестом мысленно раскинуть руки в стороны и отвесить глубокий поклон единственному еще важному зрителю: самому себе. Здесь он  был хозяином положения, раз уж Бог вручил судьбу человека в грязные лапы демона и не позаботился о том, чтобы малышку спасли другие. А полагаться на свободу выбора… пусть это делают дураки и безумцы.
Чем чище оказывается внутренний свет, тем более велико желание его загасить.
- Возможно, я прибыл сюда именно для того, чтобы вызволить тебя отсюда, кто знает… - медовая сладость голоса, скрывающая ядовитое жало. Знай, с кем тебе придется иметь дело, ведь ты уже все прекрасно поняла. Однако то, что столь юное создание не забилось в судорогах от осознания, что рядом с ней не белокрылый ангел с нимбом, а тот, кто способен убить душу, не задумываясь, уже внушало уважение. Ему определенно повезло сегодня. Судьба? Чушь.
Пред-оп-ре-де-ле-ни-е. Назначенное свыше может и измениться. Не будь так, смертные до сих пор бы безразлично-томно нежились в застенках Эдема, не заботясь ни о чем.
- И вопрос мой был отнюдь не праздным, дитя. Насколько сильно ты хочешь жить, подумай хорошенько, - багровые отсветы глаз достигают затуманенного усталостью и страданием взора, вспыхивая во мраке ярче редких огоньков тлеющих свечей. – Примешь ли помощь того, кто перед тобою, зная о его сути? Ведь заплатить придется тем единственно драгоценным, что есть у тебя. Потерять безвозвратно и никогда не обрести вновь. Будет ли стоить эта жажда мести и стремление к жизни дарованным человеческому роду сияния сердца?
Твоей души…
- Пути назад не будет, - все четко и ясно. Ни к чему пустой треп, время праздных разговоров прошло.

0

8

Почему она не боялась того, кто стоял где-то рядом с ней? Почему не молчала, почему отвечала, почему вдумывалась в каждое слово? Вовсе не слезно. Не желала больше помощи Всевышнего, молясь на прощанье, прося простить ей все грехи, спасти от того, Кто ее посетил. Почему? Единственный вопрос, что мог возникнуть у нее самой, не попади она в данную ситуацию, а услышала бы от кого-то. Впрочем неважно, сейчас девочка точно знала ответ. То, что столь необычная фигура соизволила появиться в момент мучения ее скромной персоны – уже о чем-то говорило. Она не может быть уверенной, однако не будь в ее душе, если та и вовсе существует, хоть частички уверенности – появился бы он вообще, пришел бы туда, где все уже давно решено, к той, что в глубине себя  призывала помочь ей любого, не взирая на его «чистоту» и «мораль». Пришел бы он зная, что она не готова согласиться, скорее примет смерть и путевку в Рай, нежели скажет простое слово «да» в ответ  на его предложение? Ведь было хоть что-то, что заставило это темное существо обратить внимание именно на Селесту и, в итоге, не безмолвно уйти, оставив ее мучиться, а поговорить и, словно удостоверившись в каких-то своих «параметрах», рассказать о некой сделке? Это не с проста, блондинка еще минуту назад это решила. И нет, она не отступится.
Ее, по правде говоря, и вовсе не волновало будущее. Как она сказала ранее: «Рай. Но будет ли он Раем, когда тебе в тягость, когда тебя тянет обратно?». Вот в чем вся суть, весь ответ и решение, что вытекает из данной фразы. Селеста не согласиться тихо существовать в светлом и чистом месте, когда и вовсе хочется иного. Тогда Рай, созданный для блаженства, станет адом. Вечным адом. Не проще ли прожить те ничтожные «пару лет», дабы потом исчезнуть удовлетворенным своими желаниями? Что потеряет Рай, если она согласится? Лишь одну никчемную душу, не более. Сколько еще таких же придут в него, сколько покинут и что она, маленькая девочка, может значить в этом глобальном круговороте? Девушка не хочет знать – ей это и вовсе не интересно. Что измениться, если ей приоткроют завесу? Она лишь начнет жалеть и сомневаться, думать и, в итоге, потеряет шанс, что достался ей совершенно случайно. Второго такого не будет, жалеть будет поздно. Хотя «поздно» - будет по любому, но да ладно.
Теперь оставалось лишь раздвинуть уста и сказать то, чего так ждут они оба. Решить судьба и воспользоваться тем шансом, что ей выпал. Она не хотела ничего более слышать – любое слово теперь могло не желанно повлиять на ситуацию и, в частности, ее решение. Собеседник же четко это понимал, посему сказал лишь то, что должен был: условия сделки и, собственно, само «сладкое предложение».
- Меня не интересует цена. Если есть то, что я могу отдать – можете забирать это. Если бы я была склонна к отказу, Вы бы вряд ли попали сюда. - легкая ухмылка и чуть нервное движение рук, которого не ожидала и сама девочка: может порыв освободиться от чего-то невидимого и одуматься, а может желание поскорее прикоснуться к тому, что сейчас решает ее судьбу. Секунда молчания, дабы все окончательно обдумать, а после уверенным голосом продолжить, - Меня устраивают предложенные условия, я не сделаю ни шагу назад. Сияние сердца, говоришь? От него нет никакого толка, раз оно неспособно сделать человека счастливым при жизни, и уж тем более на грани смерти.

0


Вы здесь » переехали ----> http://deception.roleforum.ru/ » Вне сюжета » "Отрекшийся единожды от Веры, никогда не войдет во врата Господа"(с)